ЖИЗНЬ

Затерянный мир: что скрывает Чернобыль спустя 32 года после аварии

Миру приснился страшный сон, который оказался реальностью. Даже десятилетия спустя обрывки апрельской ночи вырываются из нас и ведут к самому сердцу катастрофы – в Чернобыльскую зону отчуждения.

Однажды нарушив ход истории, это место продолжает менять каждого, кто хоть раз попадает сюда. Информатор зашел на территорию отчуждения и увидел то, что долгое время было скрыто от посторонних глаз за забором и страхом.

Мы долго стоим на КПП и, попивая кофе на, как нам кажется, последнем островке цивилизации, ждем своей очереди на допуск в зону. Наши паспорта тщательно проверяют. Возле пропускного пункта кружит БТР, видимо, пытаясь создать у входа нужное настроение. Но это все для туристов. Самое главное там, внутри, — где мы останемся наедине с собой и миром, пережившим метаморфозы.

В зону так просто не войти

Безопасный уровень радиации по украинским нормам составляет 0,3 микрозиверта в час

Безопасный уровень радиации по украинским нормам составляет 0,3 микрозиверта в час

Радиоактивная «мойка»

Наконец-то заезжаем за ограждение. Первая наша остановка —  ПуСО — пункт санитарной обработки. Мы выходим из автобуса и идем по лесу по выложенной бетонными плитами дороге. Вокруг ни души, кажется, здесь природа дышит свободно, беспечно поют птицы, где-то рядом плещется в небольших озерцах вода, под ногами хрустят упавшие сосновые шишки. Однако проходим еще несколько десятков метров — и перед нами открывается огромная площадь с остатками семи платформ-эстакад для авто.

Тридцать лет назад на этом месте днем и ночью с техники, которая выезжала из зоны, смывали слои радиактивной пыли и грязи.  Люди стояли по колено в воде и получали страшные ожоги, очищая автомобили. Дезактивировали машины в основном служащие химических войск, для многих такая работа стоила здоровья, а впоследствии и жизни.

Дорога к пункту санитарной обработки

Дорога к пункту санитарной обработки

Семь платформ помнят, как на них с машин стекала радиоактивная грязь

Семь платформ помнят, как на них с машин стекала радиоактивная грязь

"С Зоной ведь так: с хабаром вернулся — чудо; живой вернулся — удача; патрульная пуля мимо — везенье, а всё остальное — судьба…" ("Пикник на обочине")

«С Зоной ведь так: с хабаром вернулся — чудо; живой вернулся — удача; патрульная пуля мимо — везенье, а все остальное — судьба…» («Пикник на обочине»)

Автомобильный цех уже давно пустует

Автомобильный цех уже давно пустует

Здесь растет на удивление сочный мох

Здесь растет на удивление сочный мох

"Вообразил человек о себе, будто Зону знает и понимает до конца, значит, скоро гробанется..." ("Пикник на обочине")

«Вообразил человек о себе, будто Зону знает и понимает до конца, значит, скоро гробанется…» («Пикник на обочине»)

Мертвое село Копачи

Очищали в зоне не только технику, но и дома в селах. Машины с цистернами подъезжали к зданиям и окатывали их струями воды. Также солдаты лопатами и кирками снимали верхний слой грунта вокруг домов и вывозили его грузовиками в лес. Но в одном из сел, которое называлось Копачи, поступили по-другому. Здесь все дома снесли бульдозером и сравняли поселение с землей. Это сделали из-за того, что здания строили деревянными и их почти невозможно было очистить от радиации.

Осталось в Копачах только одно кирпичное строение – разрушенный временем и вандалами детский садик. Заходим внутрь – и у нас перехватывает дыхание. Железные детские кроватки покрыты слоями пыли и ржавчины, на полу разбросаны  игрушки и маленькая одежда. Остатки мебели скрипят своими сломанными дверцами, в коридорах и комнатах гуляет ветер и шевелит разбросанные по полу журналы и книги. А за нами следит пластмассовая кукла с черными пустыми глазницами.

На улице около одной из стен наш дозиметр начинает неистово пищать – уровень радиации достигает 8 микрозивертов в час (по украинским нормам, приемлемый показатель — 0,3 микрозиверта в час). Мы выходим из садика и, не выпуская  прибор из рук, идем прочь по заросшей кустами аллее.

И это не остановит?

И это не остановит?

Утерянное детство

Утерянное детство

Кого здесь высматриваешь?

Кого здесь высматриваешь?

Поехать бы - да не с кем

Поехать бы — да не с кем

"Спят усталые игрушки, книжки спят..."

«Спят усталые игрушки, книжки спят…»

Искусство вечно, но жизнь коротка

Искусство — вечно, жизнь — коротка

Где мой хозяин так долго?

Где мой хозяин так долго?

Кукла не умеет спать

Кукла не умеет спать

Рыжий лес

Пересекаем мост через реку Уж, названный сталкерами «протокольным». Зовут его так потому, что здесь самое открытое и неудобное для искателей приключений место. В этом районе полицейские регулярно отлавливают несанкционированнных путешественников, которым нужно переправиться через реку.

Теперь мы направляемся в Рыжий лес. Свое название он получил из-за того, что высокие уровни радиации истребили здесь все живое, а сами деревья приобрели мертвенный рыжеватый цвет. Многие из этих растений срубили и закопали в землю, однако лес в районе Западного следа – территорий, пораженных мощнейшим выбросом – все так же встречает путника рыжим цветом и тревожным сигналом дозиметра. В одном из мест, где мы побывали проездом, уровень радиации составил 18 микрозивертов в час.

"Дальше в Зону, ближе к небу" ("Пикник на обочине")

«Дальше в Зону, ближе к небу» («Пикник на обочине»)

Здесь был пункт по перегрузке бетона, из которого на ЧАЭС делали первый саркофаг

Здесь был пункт по перегрузке бетона, из которого на ЧАЭС делали первый саркофаг

Максимальный показатель, который мы зафиксировали, проезжая по Западному следу радиоактивного выброса

Максимальный показатель, который мы зафиксировали, проезжая по Западному следу радиоактивного выброса

Многие зараженные растения уже давно погребены в землю

Многие пораженные растения уже давно погребены в земле

Затерянный мир

Никуда не сворачивая, продолжаем свой путь на север и проезжаем Чернобыль . Возможно, многие думают, что здесь не осталось ни души. Однако в этом городе обитают около 3,5 тысяч людей. В основном это работники Чернобыльской АЭС, которые живут здесь по вахтовому методу и, отработав отведенный срок, уезжают из этих мест. Также известно, что в городе и его окрестностях есть несколько сотен «поселенцев», которые после аварии все равно вернулись в свои прежние жилища. Но мы здесь только проездом, наша основная цель — Припять .

Одноименное кафе светит разбитыми окнами

Одноименное кафе светит разбитыми окнами

Возвращение в никуда

Возвращение в никуда

Теперь в этом городе открыты все двери

Теперь в этом городе открыты все двери

Природа все равно возьмет свое

Природа все равно возьмет свое

Когда-то это было магазином

Когда-то это было магазином

Проходит еще немного времени – и перед нами появляются панельные советские пятиэтажки, выстроенные в аккуратные линии и разделенные одинаковыми прямоугольными двориками. Водитель глушит мотор, и мы выходим на главную площадь Припяти. Вот зияет черными безоконными пастями дворец культуры «Энергетик», а справа от него возвышается заброшенная гостиница «Полесье». «Слава Ленину», — гласит надпись на высоком доме напротив. Эта многоэтажка в народе носила имя «Белый дом», так как в ней в свое время обитала местная партийная элита и руководство станции. Но каким бы ни был дом, все жилища катастрофа превратила в безжизненные руины с черными разбитыми окнами.

Декоммунизация прошла здесь техногенным путем

Декоммунизация прошла здесь техногенным путем

Остатки некогда роскошной гостиницы

Остатки некогда роскошной гостиницы

Отсюда навсегда ушел последний зритель

Отсюда навсегда ушел последний зритель

Теперь солнце - главный софит города, ставшего похожим на декорацию

Теперь солнце — главный софит города, ставшего похожим на декорацию

Куда звонили отсюда последний раз?

Куда звонили отсюда последний раз?

Бог здесь посмеялся по-своему

Бог здесь посмеялся по-своему

Догонишь?

Догонишь?

Люди уходят - знаки остаются

Люди уходят — знаки остаются

"Стрелялка" не понарошку

«Стрелялка» не понарошку

Походив вокруг знаменитого чертового колеса в пустынном парке аттракционов, мы идем к одному из наиболее печальных мест – припятской больнице. Сюда во время ликвидации аварии круглосуточно привозили раненых сотрудников станции. Даже спустя столько лет в этих помещениях пробирает дрожь, а воздух до сих пор тяжел от страданий и боли, когда-то скрытых за белыми стенами. Тим – один из наших проводников, рассказал, что в подвалах больницы все еще хранится сброшенные впопыхах одежда и спецкостюмы ликвидаторов, однако спускаться на эти уровни здания мало кто решается. Радиационный фон там все еще велик, и не каждый сталкер, выйдя из этих комнат, остается невредимым.

Оказалось, машинки изрядно "фонят" - 6 микрозивертов в час

Оказалось, машинки изрядно «фонят» — 6 микрозивертов в час

Можно разрастись всласть

Можно разрастись всласть

Ну что, покатаешься?

Ну что, покатаешься?

Все, что осталось от больницы

Все, что осталось от больницы

"Мертвая" вода

«Мертвая» вода

Открыто всегда

Открыто всегда

Горке одиноко и горько

Горке одиноко и горько

Что-то пошло не так...

Что-то пошло не так…

Мы еще долго бродим по оставленным жизнью улицам, периодически поглядываем на дозиметр. Но что скажут цифры, если вокруг – тишина и пыльный безжизненный постапокалипсис , и ты остаешься наедине с собой и затерянным под осколками миром, который жжет и выедает тебя изнутри. У каждого есть свое время пребывания здесь. И наше уже давно истекло. Теперь нам нужно к началу всего – к реактору, который через ужас и тысячи человеческих трагедий изменил наши мысли и лицо.

Четверое сердце зоны

За окном мелькают темно-зеленые верхушки елей и сосен, а между ними серебрится на солнце строение, похожее на ковчег. Гигантская серая арка-саркофаг закрывает собой изувеченный 4-й энергоблок ЧАЭС. 36 тысяч тонн спецсооружений и систем возвышаются над старым «Укрытием» станции. Гигантское строение, высотой в 106 метров, которое может укрыть даже американскую Статую свободы, надвинули на энергоблок в ноябре 2016-го года. Сейчас проводят герметизацию нового саркофага, после чего должны начать демонтаж предыдущего укрытия  и ненадежных конструкций станции, а также утилизировать оставшееся топливо. Хоть сама ЧАЭС выведена из эксплуатации в 2000 году, на предприятии все равно работают люди. Персонал трудится над и под новым саркофагом, медленно пытаясь исправить то, что за несколько секунд бесповоротно изменило нашу жизнь.

Новый конфайнмент надвинули на 4-й энергоблок в ноябре 2016-го года

Новый конфайнмент надвинули на 4-й энергоблок в ноябре 2016-го года

Под арку поместится Статуя Свободы в полный рост

Под арку поместится Статуя Свободы в полный рост

Территорию ЧАЭС охраняет нацгвардия

Территорию ЧАЭС охраняет нацгвардия

Уровень радиации около саркофага уже не так высок, как несколько лет назад

Уровень радиации около саркофага уже не так высок, как несколько лет назад

4-го блока уже почти не видно

4-го блока уже почти не видно

Возле саркофага стоят современные арт-объекты

Возле саркофага стоят современные арт-объекты

С моста над прудом-охладителем ЧАЭС можно покормить больших сомов

С моста над прудом-охладителем ЧАЭС можно покормить больших сомов

Говорят, попадаются 3-метровые рыбы

Говорят, попадаются 3-метровые рыбы

Засекреченная «Дуга»

Заканчивая наше длинное путешествие, мы решили посетить одно из наиболее красноречивых напоминаний о холодной войне. В лесу недалеко от Чернобыльской АЭС до сих пор возвышается заброшенная загоризонтная радио-локационная станция «Дуга». На советских картах этот объект обозначали как недействующий детский лагерь. На подъезде к РЛС даже поставили цветную остановку с нарисованным на ней олимпийским мишкой. Ее потускневшие стены можно увидеть до сих пор.

В свое время станция должна была выявлять запущенные неприятелем баллистические ракеты. Теперь же эта огромная конструкция из 150-метровых вышек и антенн привлекает сталкеров и туристов.  Несмотря на то, что строение еще хранит свой первоначальный вид, оно постепенно разрушается.

Строение РЛС поражает размахом

Строение РЛС поражает размахом

Система должна была распознать запуск баллистических ракет неприятеля

Система должна была распознать запуск баллистических ракет неприятеля

Может, этот железный истукан ждет новой холодной войны?

Может, этот железный истукан ждет новой холодной войны?

Мачты РЛС съедает ржавчина, а у основания вышек можно отыскать массивные болты и другие выпавшие из станции детали. Но самые отчаянные головы беспечно бродят под конструкцией, удивляясь ее размаху и масштабам, или даже вскарабкиваются на самый верх. Мы тоже прошли около этого железного исполина. Но после визуального контакта с ним возникает только одна мысль. Как символично, что этот тонкий инструмент ядерной гонки покоится на территории зоны, опустошенной и покалеченной «мирным» атомом.

Зоне не чужда красочность

Зоне не чужда красочность

Под станцией гниют бочки с неизвестным содержимым

Под станцией гниют бочки с неизвестным содержимым

Теперь у грузовика совсем иные грузы

Теперь у грузовика совсем иные грузы

Но жизнь здесь продолжается...

Но жизнь ведь никуда не уходила…

Напомним, в Киеве презентовали концепцию строительства солнечной электростанции в Зоне отчуждения мощностью в 1,2 гигавата. Спонсор —  Министерство экономики и финансов Франции. Предварительный анализ земли проводила компания Tractebel France. Она и определила две территории во внутренней (десятикилометровой) зоне отчуждения ЧАЭС, где такое строительство солнечной электростанции (СЭС) является наиболее целесообразным. Также мы писали, что в зоне отчуждения появился туристический хостел. Хостел «Полесье» расположен в городе Чернобыль по адресу ул. Кирова, 34В и подчиняется Государственному специализированному предприятию «Чернобыльский Спецкомбинат».

Владлена Скаченко

Фото, видео: Дмитрий Коротчин, Андрей Райский

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

© 2007-2018 Информатор - Региональное интернет-издание.
При полном или частичном использовании материалов сайта ссылка
на сайт интернет издания kiev.informator.ua как источник информации обязательна.

Наверх

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: